Слова, которые придумали писатели

Карамзин

Николай Карамзин в конце XVIII века хотел, чтобы по-русски можно было писать так же легко и изящно, как по-французски. Ему не хватало слов для чувств и понятий, и он их создавал, часто по образцу французских. Карамзину приписывают слова промышленность, впечатление, влияние, трогательный, развлечение.

Современники над многими смеялись, а через пару десятилетий эти слова стали обычными.

Достоевский

В «Дневнике писателя» за 1877 год Фёдор Достоевский рассказал, что глагол стушеваться впервые употребил он, в повести «Двойник» 1846 года. Слово пришло из языка чертёжников: «стушевать» значило растушевать линию, сделать её незаметной. У Достоевского оно стало значить «незаметно исчезнуть, уйти на второй план», а теперь ещё и «смутиться».

Салтыков-Щедрин

В «Истории одного города» живут головотяпы, народ, который всё делает бестолково. От них пошло слово головотяпство. Ещё одно слово Щедрина, благоглупость: глупость, сказанная с добрыми намерениями.

Хлебников, Северянин, Маяковский

Велимир Хлебников любил создавать слова из русских корней вместо иностранных. Вместо «авиатор» он предложил лётчик, и слово прижилось.

Игорь Северянин придумал бездарь, а Владимир Маяковский громадьё («громадьё планов») и «серпастый, молоткастый» из «Стихов о советском паспорте».

Слова, которые не прижились

Удача бывает не у всех. В начале XIX века адмирал Шишков боролся с иностранными словами и, по легенде, предлагал говорить «мокроступы» вместо «галоши» и «тихогром» вместо «фортепиано». Скорее всего, большую часть этих слов ему приписали насмешники, но они так и остались шуткой.

Почему одни слова живут, а другие нет? Прижилось то, что заполнило пустое место: для «лётчика» и «промышленности» удобного русского слова не было. А «галоша» уже была, и замена ей не понадобилась.

Частые вопросы